Чайлдфри посвящается

Чайлдфри посвящается

Заметки безумного родителя Впереди пять суток в собственной квартире. В полном одиночестве. Муж не в счёт.
28.06

Пять суток! Приговор вступил в законную силу и обжалованию не подлежит. Подсудимый визжит, хохочет, нелепо размахивая руками и ногами, с которых слетают наручники, кандалы и другие оковы, существующие в пенитенциарной системе, как бы они ни назывались: «Один? Один?! Один!!!»

Это нелепое существо — я. Впереди пять суток в одиночной камере собственной квартире. В полном одиночестве. Муж не в счёт.

У меня, как известно, дети. Мальчик и девочка, девочка и мальчик, сын и дочка, дочка и сын… Стоп. Детей — двое. Меня — одна. Муж не в счёт.
Впрочем, за девять лет я ни разу не была одна больше двух часов подряд. Если, конечно, не считать за одиночество очередь в сберкассе или родительское собрание на работе.

Я вынашивала этот план несколько месяцев. Учла всё: свой рабочий график, бабушкино расписание, нянины сверхурочные, финансовые возможности мужа, скорость вращения Бетельгейзе.
Сын — на море с бабушкой, дочь — на дачу, с няней.

Поезд пришёл на нужный вокзал, на нужный перрон в нужный день и в нужное время. Главное, что там оказались и мы. Чудо, правда? Дачу не затопило, не снесло ураганом и не сожгло лавой, которая не изверглась из вдруг проснувшегося Везувия прямой наводкой на крохотный домик в Подмосковье, Российская Федерация. Удивительно, да?

На эти пять дней у меня были большие планы. Ночной поход в кино — раз. Курить и стряхивать пепел на пол в детской — два. Среди ночи пить шампанское из горла и голосить разудалые песни под чьими-нибудь окнами (идеально, конечно, чтоб там жили люди с маленькими детьми) — три. Сходить наконец-то в салон красоты — четыре. Гулять до утра по бульварам — пять. Ну и по мелочи. Напиться до беспамятства. Спать до часу дня, завтракать в восемь утра на модных террасах, примерять длинные цветастые платья и — idée fixe — делать замечания придуркам, которые таскают в приличные рестораны своих ужасных, мерзких, совершенно невоспитанных детей. Что в свою очередь мешает нормальным людям достойно проводить время в солидном месте.


И что оказалось? Во-первых, меня совершенно, ну вот совершенно не напрягают орущие дети в ресторанах, если это не мои дети. Я их не слышу, не вижу, и вообще их нет. Параллельная реальность. Во-вторых, платьев в пол на женщин выше 180 см в этом городе не существует. Дальше — хуже. Если гулять до пяти утра, никак невозможно завтракать в восемь, а если вставать в час — очень болит голова. К тому же, похмелье — это ужасно. В кино ночью ходят только идиоты, а в салоне красоты, оказывается, больно. Голосить разудалые песни под чужими окнами мне не разрешил законопослушный муж.

Но самое обидное, что всю дорогу я была, хоть и свободная, но очень несчастная женщина. Потому что скучала по детям. Мальчику и девочке. Девочке и мальчику. Тем самым детям, которых совсем недавно мечтала сдать в школу-интернат, круглосуточный детский сад, дом малютки и суворовское училище — короче, куда-нибудь, лишь бы взяли. Тем самым детям, которые всё время орут, дерутся, обзываются, ломают вещи, делят фломастеры, творожные сырки и меня, воруют друг у друга игрушки, у меня — время, и вообще уже украли мою жизнь. Ту самую жизнь, в цветастом платье в пол на модной террасе с шампанским из горла. И разудалые песни тоже украли.

Никто не звонил каждые три минуты, не требовал купить, сказать, отдать, прийти немедленно.
Тогда я сама позвонила мальчику:
— Сынок, как ты там?
— Нормально.
— Ты хорошо кушаешь?
— Нет.
— ???
— Ну а сама ты как думаешь? Всё, мне пора, пока.

Я заплакала и четыре часа наводила порядок в детской. Стряхивать пепел на дважды вымытый пол не захотелось.

На второй день я опять позвонила мальчику:
— Сыночек, я…
— Ма, я ща не могу грить, дела.
Я опять заплакала и опять вымыла пол в детской. На этот раз сообразила стряхнуть туда пепел заранее.
На третий день — няне:
— У нас всё отличненько, чудесненько. Только Машенька каждый день стоит у забора и всё время в дырочку подглядывает: когда придёт мамочка?

— Эх, ну что за люди, не могут ребёнка отвлечь! — обрадовалась я и помчалась на дачу, где уже через пару часов бегала по участку, размахивала мокрым полотенцем и счастливо кричала: «Спать немедленно, кому говорю! В детский дом сдам!» А на следующий день получила «ВКонтакте» открытку от сына: на розовом фоне зелёная мышка держит фиолетовый кусочек сыра. И подпись: «Я скучаю!» Ни единого раза в этой разудалой жизни с платьями, песнями и шампанским никто не присылал мне открытки «Я скучаю!» Получается, они украли мою жизнь не зря?

Ещё материалы этого проекта
Гуляющие по вечерам
Каждый из нас выбирает свою точку на оси «дети — наше все» — «дети, не мешайте нам жить». Мы спорим с опытом собственных родителей или пытаемся его повторить, воспроизводим принятую в нашем кругу модель взаимоотношений между родителями и детьми или бросаем ей вызов, а порой действуем на ощупь, по наитию.
06.03.2012
Шалом, кита «алеф»!
Учительница дала мне список школьных принадлежностей, которые следовало купить. Над расшифровкой этого списка мы с женой (и словарем Баруха Подольского) бились целый вечер. Два самых сложных ребуса так и остались неразгаданными: «треугольные карандаши» и «умные тетради».
31.08.2012
Покаяние
«Выпускная» фотография из детского сада: дочь в новом бархатном платье цвета морской волны с богатым белым воротником. На обороте – неожиданно – огромными печатными буквами: «ПРОСЦИЦИ ВОСПИЦАЦЕЛЬНИЦИ! И НЯНЬ ПРОСЦИ ДАША».
24.07.2009
Можно я спрошу?
Вы вот как ребёнка стрижёте? Я смотрю по сторонам и вижу: все дети стрижены. Как у вас получается бегать, ловить и стричь одновременно? Вы сначала расчёсываете, а потом стрижёте, или сначала стрижёте, что попадётся, а потом расчёсываете, что осталось?
04.03.2011