Детский ад

Детский ад

О другой стороне родительства — в колонке Лизы Розовской, матери четырехлетней Рахель и двухмесячного Биньямина.
17.03
Теги материала: любовь, психология, семья
Двухмесячный Биньямин пахнет леденцом и барашком. Его хочется вдыхать постоянно. Если бы я могла, соорудила бы себе биньяминную маску и прикладывала к носу каждый раз, когда не хватает сладости. Он — доказательство, что совершенство есть. 
Четырехлетняя Рахель пахнет почти как взрослый человек. То есть не то чтобы плохо, но по-разному. У нее бывают тики (как у меня в детстве), она упорно говорит «хочут», не любит Пушкина, кривляется, не убирает за собой игрушки, вопит, а главное — постоянно скандалит. Она — доказательство, что совершенство (или хотя бы временное удовлетворение) недостижимо. Она — ультимативный тренажер для дзена. Она — хаос.

«Колонка про детей — это хорошо, — сказала мне редактор, — но нужен какой-нибудь приятный формат». Приятный? Нет ничего проще. Каково содержание, такова и форма. Процесс выращивания детей, да еще и двоих — сплошное наслаждение. Два ангелочка. Ну, покуксятся иногда чуть-чуть. Ну, покричат. Иногда досаждают излишним «почемучеством». Но вообще — чистое удовольствие. А если что не так, то ведь у них есть ласковая мама. Она утешит, отвлечет, поиграет, уведет купаться, наконец. Но у нас немного иначе. У нас мама — это я. И мама хочет одного — чтобы ее оставили в покое. Иногда ей, то есть мне, кажется, что даже вот-вот оставят. Но этого никогда не происходит. В результате — танталовы муки. И ад.

Ну, то есть не то чтобы все время ад. Когда Рахель в садике — относительно спокойно. Только тревожно немного, иногда скучновато и спать хочется. А потом я кладу Биньямина в коляску и везу забирать Рахель. Как на заклание. Поскольку знаю, что как только она его увидит — она на него набросится. Будет «обнимать» до белизны в ногтях, целовать до ужаса в глазах и пугать криком «У-у-у-у-у» и скрюченными пальцами. Она будет кидаться на него с криком «Бр’атик! Бр’атёнок!», мертвой хваткой вцепляться в бортик коляски и не отпускать, пока не дойдем до дома. 
А еще она будет ныть у каждого магазина, чтобы мы что-нибудь купили («Да, но я хочу!»). Кричать: «Ну! Держи меня сильно!» (чтобы я ее крепко держала за руку) — упрямиться, ставить условия, тянуть время и, главное, взвывать и устраивать дикую истерику в самые неподходящие (и зачастую непредсказуемые) моменты.
Вот, например, недавно: прихожу в садик, надеваем куртку. Рукав кофты подворачивается — и Рахель немедленно жизнь становится не мила. Слышны сдавленные рыдания. В течение пары секунд еще есть надежда, что ситуация обратима, я пытаюсь пошутить (выходит натужно) и выправить рукав… Но поздно. Она уже стянула куртку. Я предлагаю ей снять, если ей неудобно, кофту и надеть куртку обратно. И тут ее заклинивает. Она и не хочет надевать ни то, ни другое. Всего через десять минут слез, воя и взвизгиваний — и Рахель готова надеть кофту без куртки, но ни в коем случае не наоборот. Я настаиваю на куртке. Сажусь на скамеечку, на которой дети обуваются, и готовлюсь к длительной осаде. Одновременно осознаю весь идиотизм ситуации: до дома идти ровно минуту. Можно хоть голышом, в принципе. В итоге, еще через пять минут, сдаюсь. Идем домой в кофте, но без куртки. Улыбчивая воспитательница успевает мне шепнуть что-то в том смысле, что иногда надо уметь проигрывать… Или уступать. Это уже неважно. Важно, что никакого катарсиса, никакого хэппи-энда, никакого закругления, как в колонках про ангелочков, нет и быть не может.


Есть постоянная, без конца и края, без границ и правил, без логики и морали, без света в конце тоннеля борьба. Раздражение моментально перерастает в гнев, затем следует чувство вины, а вечером, когда все наконец уложены, приходит беспокойство. И вместо того чтобы думать о вечном, смотреть сериалы или, в конце концов, просто спать, мы с мужем играем в довольно однообразную, но от этого не менее захватывающую игру: я перечисляю все текущие ужасы, связанные с ребенком, а он убеждает меня, что это ведь всего лишь ужас, а не «ужас-ужас», параллельно обвиняя в предвзятости и паникерстве.

Это ли не семейная жизнь? Это ли не любовь?
Ещё материалы этого проекта
Немужское воспитание
Мало что так фрустрирует родителей, как разговоры на тему воспитания «настоящего мужчины» или «настоящей женщины», особенно если родитель воспитывает детей один. О том, кто в доме альфа-самец и нужно ли пытаться быть идеальной матерью, размышляет Ксения Молдавская.
25.11.2014
Шалом, кита «алеф»!
Учительница дала мне список школьных принадлежностей, которые следовало купить. Над расшифровкой этого списка мы с женой (и словарем Баруха Подольского) бились целый вечер. Два самых сложных ребуса так и остались неразгаданными: «треугольные карандаши» и «умные тетради».
31.08.2012
Ночь нежна
Первому ребенку почти никогда не достается уверенной в себе, спокойной матери. Второму — только если первый на время уезжает к родственникам. Лиза Розовская, мать четырехлетней Рахель и пятимесячного Биньямина, рассказывает о тех сторонах родительства, о которых принято молчать.
26.05.2015
Судный день
Первое апреля. Страшный день настал. Через три часа у московских школ выстроится очередь из униженных, но ещё не оскорбленных: в 9 утра начнётся приём документов в первый класс.
09.04.2010