Первый подвиг Биньямина

Первый подвиг Биньямина

Родительство — это неизбежная череда ошибок, за каждую из которых рано или поздно придется платить.
6.05
Сижу у компьютера в обуви, рядом тарелка с дымящейся яичницей. Готова выскочить из дома по первому зову. Сегодня Биньямин впервые остался на пару часов в мишпахтоне. «Мишпахтон» на иврите — ясли. Буквально — «семейник» или, точнее, «семейничек». Несколько разнокалиберных младенцев, и с ними две тети. По дороге домой старалась не смотреть на мам с колясками. Ребенку еще нет четырех месяцев, а он уже «в людях». Да еще и в ивритских людях. 
С ним мы все делаем не так, как с Рахель.
У Рахель до двух лет была няня. Сначала, с трех месяцев до полугода — «гулятельная» няня. Она с ней героически гуляла по 5–6 часов, почти в любую погоду, в промежутках принося мне на кормление (я работала, как и сейчас, из дома). Потом — обычная плюс бабушки два раза в неделю. Потом — частный «русский» детский сад до четырех лет (чтобы закрепить русский язык и чтобы была «среди своих»). И только в этом году она пошла в обычный муниципальный сад. В результате — с русским-то у нее неплохо (пока), да и иврит она, вроде, осваивает. Но говорить на нем категорически боится. Ну то есть с людьми боится, в том числе и с детьми, а так, дома, сама с собой или, скажем, с бабушками и дедушками — пожалуйста. Но едва появляется необходимость поговорить «по-настоящему», она мрачнеет и замолкает. Или начинает вызывающе (например, при своих же ивритоязычных гостях) обращаться ко мне по-русски.

подвиг.jpg
Зато муниципальный садик, которым нас многие пугали, оказался прекрасным — окна во всю стену, куча развивающих игр, свой огородик, а главное — замечательная, любящая и понимающая детей воспитательница. Кстати, Лена. Эта Лена русских детей всеми силами старается включить в общую жизнь, поощряет их, чтобы говорили на иврите и общались с «нерусскими» сверстниками, но, если надо, переводит им и дополнительно помогает. «Русские» — значит, дети эмигрантов из бывшего Советского Союза. В саду нет детей, родившихся вне Израиля, но есть несколько таких, кто до трех-четырех лет (как и Рахель) не говорил на иврите.

Бимба, несмотря на все старания Лены, предпочитает в саду общаться со своей лучшей подружкой — дочкой наших друзей. По-русски.

Пока Бимба ходила в русский детский сад и погружалась по мере наших скромных сил в русскую культуру, я выяснила, что, оказывается, все уважающие себя британские (и не только) ученые давно установили, что билингвизм лучше всего развивается, если ребенок с нулевого возраста живет параллельно в двух языковых средах. Это во-первых. А во-вторых, кончились деньги. И хотя опыт (отчасти вопреки научным изысканиям) показывает, что дети, рано пошедшие в ивритский детский сад, по-русски в массе своей так и не заговорили, мы решили попробовать с Биньямином именно так. Сразу ясли и сразу — ивритские, а там будет видно.

Четыре года назад, когда я была теоретиком, мне было ясно, что способность ребенка прочесть Достоевского (или хотя бы Алексея Толстого) в оригинале и вместе с родителями посмотреть «Покровские ворота» (или хотя бы «38 попугаев») для меня — превыше всего.

Практика показала, что «38 попугаев» идут значительно хуже, чем «Свинка Пеппа», до Достоевского на любом языке еще далеко, а проблемы с языком родной, как-никак, страны и, соответственно, из-за него — у дочери уже есть. Может быть, еще через четыре года я буду рвать на себе немногочисленные к тому времени волосы, когда сын на все мои вопросы будет упорно отвечать на иврите. Но не попробовать «исправить ошибку» я тоже не могу.
Пока я писала этот текст, яичница была съедена, а Биньямин отбыл свои первые два с небольшим часа в мишпахтоне. Отбыл с честью. Немного поплакал, немного поспал, немного поел. Правда, как призналась воспитательница, когда я ее спросила прямо, не улыбался. Но это, надеюсь, придет. Или не придет. Потому что на следующей неделе в порыве тревоги, под гнетом чувства вины или по велению материнского инстинкта я еще вполне могу забрать его из мишпахтона. Но пока у меня отлегло от сердца, я снова убедилась, что писать о детях намного проще, чем быть с ними.
Ещё материалы этого проекта
Детская площадка
Я отбываю третий срок, я — ветеран в кубе. Год за годом, поколение за поколением детская площадка неизменна и время здесь — особенное. Люди выходят под вечер прогуляться по прямой, но детская площадка затягивает их, и бредут они в итоге по кругу, вдоль бортика песочницы, вечер за вечером, год за годом.
07.11.2012
Немужское воспитание
Мало что так фрустрирует родителей, как разговоры на тему воспитания «настоящего мужчины» или «настоящей женщины», особенно если родитель воспитывает детей один. О том, кто в доме альфа-самец и нужно ли пытаться быть идеальной матерью, размышляет Ксения Молдавская.
25.11.2014
Шалом, кита «алеф»!
Учительница дала мне список школьных принадлежностей, которые следовало купить. Над расшифровкой этого списка мы с женой (и словарем Баруха Подольского) бились целый вечер. Два самых сложных ребуса так и остались неразгаданными: «треугольные карандаши» и «умные тетради».
31.08.2012
Каникулы кватроцератопса
Конец каникул. Вот уже две недели четверо детей сидят у меня на голове. К вечеру от постоянного «мам» я превращаюсь в трицератопса (спасибо сыну за обогащение моего словаря) — нет, в кватроцератопса, и готова каждого забодать отдельным рогом.
08.01.2010